XIII век

Сказание о любви к Родине

[ альтернативно чит. повесть XIII век одним файлом в рубрике Идеология]

1. Маска Смерти

Возвращаясь с обеденной прогулки, во время которой приключилась со мной презабавнейшая история, о которой чуть ниже, я к величайшему своему изумлению увидел при входе в наш милый город виселицу, устроенную таким образом, чтобы на ней помещалось до полудюжины преступников. Половина из мест на виселице была уже занятой и, покачав головой от удивления, я зашагал дальше, гадая, свидетелем каких еще чудес мне доведется сегодня стать.

Во время пешего моего променада случилось зайти в пшеничное поле, у края которого трудился один из крестьян, часто изображаемых на полотнах живописцами. Благодаря знойной погоде и чарующему пению птиц, к которым невольно тянулось очарованное ухо, я лишился чувств, а когда очнулся от своего теплового удара, то ощутил приятное раздвоение - тело мое наполнилось тяжестью и устремилось вниз, в то время как душа была подхвачена ветром и желала взлететь вверх. И вот легкость в конечном счете возобладала, так что я с легкостью перемещал вроде бы тяжелое тело силой мысли, впрочем, как обычно это и происходит.

Пройдя еще немного я заметил стайку крыс числом около сорока штук. Добродушные зверьки что-то с великой страстью пожирали на берегу ручья, а приглядевшись, я распознал под копошащейся массой самый настоящий труп, имевший на себе следы чумных бубонов! Нужно-ли объяснять, с каким интересом осматривал я мертвеца, согнав с него животных. Один из бубонов с веселым хлопком лопнул, забрызгав лицо мое зловонной жидкостью. Я наконец понял, почему врачи прошлого использовали специальные марлевые повязки, но с другой стороны не мог отрицать и того, что многие христианские святые бесстрашно целовали и лизали бубоны, а также ласкали провалившиеся носы прокаженных. Им от этого ничего не делалось - не станет и мне.

Удовлетворив первый порыв любопытства, я отошел от трупа и тут сделал одно важное наблюдение. В городе намечался какой-то праздник, скорее всего карнавал, в связи с которым все дома старательно приводились в декоративную негодность. Еще вчера красневшие крыши ныне выглядели серыми и местами обвалились вовнутрь. Штукатурка со многих стен вовсе была снята рукою какого-то выдумщика, и мрачная кладка живо воссоздавала атмосферу того убожества, в котором пребывали наши предки в темные века.

На деревьях я заметил висящие трупы - очевидно, они были муляжами, но выполненными с таким вкусом и искусностью, что даже тучи мух подпадали под влияние этой иллюзии, непрерывно что-то делая рядом с висящими. Были там и вороны - эти странные и очень интересные птицы, две в одной, ворон и ворона, между которыми не всякий сможет квалифицированно провести линию разграничения.

Ко мне приближалась фигура в черном, и я узнал в ней участника карнавала или "шествия ряженых". Этот искусный актер изображал персонажа "Смерть" и я с волнением стал озираться, ища глазами других и кусая локти оттого, что не прихватил с собой ни камкордера, ни простого набора цветных карандашей, при помощи которых смог бы сделать некоторые зарисовки.

"Ну как, идет мне капюшон или нет?!" - Обратился ко мне этот добрый человек. Я с улыбкой кивнул, всматриваясь в черты изящной маски Смерти под темным шелковым капюшоном. Блестящая театральная игра этого артиста, признаюсь, сразила меня наповал.

-Сейчас начало XXI века, - с лукавой улыбкой обратился я к Смерти, - и даже самый странный наряд никого не удивит. Мы уже научились, в отличие от жителей темных веков, ничему не изумляться! В эпоху постмодерна свободный дух объял живущих и дал узреть многоликость маски окружающей среды, которая и сама, быть может, не понимала собственных свобод.

-А вот и нет. - Отвечала Смерть, - Нет сомнений в том, что данный момент или "сейчас" для человека обладает абсолютным приоритетом. Чтобы дать представление об истинных масштабах, для начала мы постановили изменить ваш текущий век на XIII.

-Вот как! - Я с удовольствием покачал головой.

-Текущий век теперь XIII до н. э.

2. Любовь к Родине

Когда Смерть произнесла это, в прорезях ее маски вспыхнули тлеющие угли.

"Маленькие злые глаза!" - С восхищением сказал я себе, ожидая дальнейших чудес.

-Все, что ты видишь вокруг, лишь порождение твоей распаленной фантазии. Мы снимем с тебя налет чувственного наваждения. Вся ложная информация с минуты на минуту будет забыта. - Объявила Смерть, начиная таять в воздухе.

Вместе с ней исчезли и очертания знакомого мне города. Я стоял на брусчатой мостовой в переулке, но камни вокруг уже дробились, перемежаясь видами другого мира, отчасти похожего на этот. Звуки городской цивилизации застучали дробными молоточками, свиваясь в воющий конус, а развивались обратно уже другими.

Исчезали вместе с ней и некоторые твердые основы, оставляя зияющие провалы в плоти и крови моей сокровищницы знаний, информационного багажа, накопленного бесчисленными поколениями. Я с сомнением подумал о том, что карточный домик мировоззрения, космологической концепции, всякоего дискурса теперь не разрушен - он уничтожен на уровне карточек.

И вот я услышал писк комаров - впервые за долгие годы! Мне пришлось прихлопнуть бесстыдных кровопийцев и вооружиться папоротником, чтобы отгонять остальных. По набрякшей хищным вожделением жизни, тянувшей отовсюду свои пальцы, чаще я стал спускаться к ручью, справедливо предположив, что за 33 столетия он никуда бы не делся.

Меня живо заинтересовало то, как выглядела местность в те стародавние времена.

Продираясь сквозь заросли, я снова подумал о роли, какую играет во всем сила мысли, при помощи которой двигаются, как минимум, тела. Каждому дана чудесная способность двигать ногой, рукой, перемещать туловище и фокусировать взгляд - силой мысли! Людям попроще ничего не стоит применять мысль для передвижения камней, устранения препятствий со своего пути, сооружения примитивных устройств для охоты или рыбалки, в то время как великие умы силой мысли направляют локомотив самой истории и передвигают многомиллионные армии народов, как шахматные фигурки.

От этих размышлений меня оторвал воинственный, как мне показалось, крик какого-то дикого зверя. Я собрался и стал бесшумно лавировать между деревьями, пригибаясь таким образом, чтобы случайно не задеть массивные ветви. Мне нечего было противопоставить волку или какому-либо другому зверю, кроме силы мысли, сквозящей во взгляде, и если бы хищник захотел меня убить, то непременно сделал это.

Заросли расступились и я вышел на прибрежный песок, чтобы в великом потрясении застыть минуты на две или три. Я видел изумрудные леса на первозданных изгибах холмов по обе стороны долины, в которой разлился сверкающий алмазный поток. Холодная тишина его манила меня и я лег у воды, прикоснувшись губами к жгучему, пряному течению, в белых глубинах коего парила хризолитовая рыба внушительных размеров. Она уплыла, но я не стал преследовать ее, а вместо того покрылся испариной, глоток за глотком поглощая сладкую влагу, покуда не отяжелели веки мои бременем сна.

Я проснулся на закате, сделал еще несколько глотков, сел и тотчас пожалел о том, что так опрометчиво разлегся у кромки воды. На другом берегу сидел человек, возможно, совсем дикий.

"Вот какими они были..." - Пронеслось у меня в сознании. На человеке были штаны и жилет из толстой кожи, а за поясом виднелось массивное мачете. Его рыжие волосы и борода были немного светлее загорелой кожи. Убедившись в том, что я проснулся, человек что-то пробормотал, а затем повторил чуть громче. Я молча покачал головой и изобразил ладонями непонимание. После недолгого молчания человек подался вперед и сказал с придыханием:

-Угры! - Послышалось мне. Я подумал, что в звуках незнакомой речи мы всегда склонны улавливать компоненты родного языка, складывающиеся в неожиданном и подчас забавном порядке, и даже если нам смешно повторять их вслед за аборигенами, те не уловят в нашем приветствии странности.

-Угры? - С осторожной интонацией повторил я вслед за благородным дикарем.

-Угры шокирующи. - Умиротворенно подтвердил он.

-Шокирующи, да... - Я философски прищурился.

-Шокирующи. - Отрывисто повторил он и слегка поклонился.

Я нарисовал на песке квадрат с вертикальной чертой и вопросительно взглянул на человека, указав пальцем сначала на рисунок, потом на него. Он кивнул и, произнеся что-то на свой манер, махнул рукою на восток.

"Не хочу показаться навязчивым, но лучше переночевать в человеческом жилище, чем в лесу под открытым небом." - Подумал я, стараясь не отставать от проворного, как подвижная тень, проводника.

Мы шли по лесу, следуя изгибам тропы, как вдруг Шокирующий (так я стал называть своего знакомого) остановился вполоборота и глазами пригласил прислушаться. Впереди стучали копыта и всадник явно двигался в нашу сторону.

-Мертвяна. - Спокойно сказал Шокирующий.

-Мертвяна? - Я поднял брови и с грустью подумал о том, что лошади в XIII в. до н. э. нашим ученым не приснились бы и в самом смелом сне. Может быть, они и еще в чем-нибудь ошибались?

-Мертвяна. - Кивнул он и продолжил движение. Вскоре на тропе появилась всадница на карем скакуне. Она была светловолоса, в отличие от рыжего мужчины, но так-же смугла, глаза ее были расставлены шире, а девичья утонченность, впрочем, уживавшаяся с грубостью лица придавала общим родовым чертам особую выразительность, подчеркивая широкий рельефный рот, "орлиный профиль" и трогательную угловатость.

Поровнявшись с нами, Мертвяна придержала коня и обменялась с Шокирующим красноречивыми, но не до конца понятными репликами, а затем сделала несколько кругов. На ней была короткая кожаная юбка, скорее даже пояс, с которого спереди и сзади ниспадали узкие отрезы ткани; плотная льняная рубаха с глубоким декольте обтягивала стан, а сапоги из мягкой кожи заставляли задуматься о мастерстве художника, радевшего о благе ног прекрасных дам. Я не без удовольствия следил за ее стройными ногами, плотно сжимавшими бока жеребца, а когда она невзначай коснулась коленом моего плеча, встретился с ней глазами. Девушка тотчас-же отъехала, но во время мимолетного взгляда я успел заметить, что зрачки ее были необычными, они светились, как цирконы, мерцая тем внутренним прохладным сиянием, в котором не угадывалось никакого отражения.

-Угры. - Полувопросительно обратился я к ней, но в ответ девушка рассмеялась.

-Это произносится не так. - Переглянувшись с Шокирующим, сказала она на своем языке. - Правильно будет оуг-ры. А мое имя это не Мертвяна, а М-ь-е-р-р-т-в-й-а-н-а.

-Оуг-ры. - Старательно повторил я, следя за реакцией Мертвяны. - М-ь-е-р-р-т-в-й-а-н-а.

Она опять рассмеялась и покачала головой, взглянула на моего проводника и хотела еще что-то сказать, но передумала и, пришпорив коня, унеслась вперед. Мы двинулись в том-же направлении. По уверенной походке Шокирующего я догадался, что идти осталось недолго.

Большой каменный дом доминировал над лишенной леса низиной в месте схождения двух долин. Я узнал это место - здесь, на пересечении двух дорог через тридцать три века будет находиться постоялый двор, практически в центре низины, где сейчас вьется русло ручья. Высоко над ним на холме за каменной оградой в человеческий рост расположено просторное подворье.

Жеребец, на котором приехала Мертвяна, стоял на привязи вместе с другими лошадьми, а девушка занималась делом, которое поначалу вызвало мое недоумение. Она полулежала на земле, неотрывно глядя в деревянную кадку с водой, а лицо ее выражало такое внимание, каким обычно сопровождается чтение или просмотр телепередач. Я вспомнил одно забавное наблюдение, сделанное мной, когда в юности я прибыл погостить к дальней родне в один провинциальный город. Эти наивные люди с искренней простотой смотрели в экран телевизора, ожидая передач, и в телевизионной рамке умели узреть что-то, ускользавшее от моего понимания.

Я переглянулся с Шокирующим, ища совета и поддержки, но тот излучал гармонию, свидетельствующую об изыточной полноте знания сути вещей, открытой для всех. Добродушно кивнув мне, он завалился на широкую скамью, устремив взгляд в небо, на котором зажигались первые звезды.

В дверях каменного дома появилась девушка, очевидно сестра Мертвяны, а вслед за ней вышел рыжебородый мужчина, возраст которого, так-же как и в случае Шокирующего, я затруднился определить. Этот бородач внимательно посмотрел на меня и проследовал в центр двора, где располагалась добротная каменная печь. Она состояла из нижней сплошной части, в центре которой было сделано углубление, и круглого купола с четырьмя большими отверстиями в виде арок.

-Оуг-ры... - Произнес было я, но осекся, увидев то, что сделал мужчина. Это было каким-то удивительным фокусом, но по мановению его руки в печи заполыхал огонь. Девушка обошла меня и застыла с выгнутой спиною и поднятыми на уровне плеч ладонями, повернувшись к воротам. В ту-же секунду из-за ограды донеслось хлопанье крыльев, а ворота приоткрылись, чтобы впустить двух крупных рябчиков. Птицы описали в воздухе несколько кругов, приближаясь к девушке, и зависли напротив нее с разведенными крыльями и церемониально задранными клювами. Под пальцами девушки появились мерно светящиеся нити, переплетающиеся в узор, лабиринт которого гас в некотором отдалении от нее. Руководствуясь неведомым побуждением, птицы принялись ощипывать сами себя, а когда остались без единого перышка, вспороли себе животы и в два счета освободились от внутренностей. Девушка мягко, но настойчиво нажимала кончиками пальцев на чудные, появлявшиеся среди нитей узлы, заставляя птиц двигаться в направлении печи. Они побросали все перья и внутренности в огонь, прежде чем самим устроиться на до блеска начищенной сковороде, появившейся под внимательным взглядом рыжебородого.

-Отужинав, займемся чем-нибудь полезным для усвоения материала, например сексом. - Прозвучало у меня под ухом и я вздрогнул от неожиданности, потому что зрелище стряпни целиком завладело моим вниманием. Мертвяна оставила свою воду и мало-помалу оказалась рядом со мной.

-После ужина... - Повторила она, выразительно стреляя глазами и жестикулируя. - Еды хватит на всех, не надо беспокоиться. Наши ворота не запираются и любой может войти к столу, но двух птиц всегда хватает.

Я понимающе кивал ее словам, не раскрывая рта, как будто набрал в него воды.

-Ну что-же ты набрал в рот воды? - Мертвяна проницательно смерила меня взглядом. - У нас так не делается. Если хочешь говорить - говори прямо, будь честным.

-Мертвяна, - обратился я к ней, но к величайшему своему ужасу не нашел подходящих слов, чтобы продолжить. Девушка улыбнулась и многозначительно положила ладонь на мое плечо.

-Вот видишь. - Сказала она. - Ты еще не знаешь слов. Нам надо всем вместе теснее общаться. Просто следи за нашими губами. Представь себе, что хочешь целовать их, нет, представляй, что ты их целуешь, вот так.

С этими словами Мертвяна прижалась ко мне и наши губы сомкнулись. Мы неотрывно глядели друг другу в глаза.

-Я знаю эту методику и она работает. - Уверенно сказала она через минуту. - Потом подумай, как хорошо бы было иметь такие-же губы. Просто на минуту представь себе это.

Я покачал головой и жестами объяснил, что эта опасная техника может привести к непредсказуемым последствиям, но Мертвяна в ответ фыркнула и сделала ладонью странное волнообразное движение.

-Идем к столу, к общей трапезе. - Сказала она. - Ты знаешь, ужин это тоже опасная техника, которая приводит к непредсказуемым последствиям.

Глотая ароматное мясо, я обдумывал сказанные девушкой слова. Рыжебородый вызвал бочонок медовухи, которую, как мне объяснили, умела готовить сестра Мертвяны, и от напитка этого немного опьянев, с дивным благодушием наблюдал я за появлявшимися гостями, многие из которых были такими-же рыжеволосыми, как мои теперешние друзья. Яств, как и предсказывала Мертвяна, хватило на всех.

Через неделю оказалось, что слов я знаю не так уж и мало, а спустя месяц мы уже могли с рыжебородыми вести со всей обстоятельностью разговор, что сделалось возможным благодаря терпению моей учительницы и ее губному методу. Стараясь не отставать от графика, я с великим пристрастием любовался ее губами, в том числе половыми, имевшими особую неотразимость на этом благоухающем смуглом лобке изысканнейшего изгиба, которому я посвятил стихи:

Мертвецки пьян я истеченьем сна,
и линии прелестного лобка
для уст моих и языка и глаз
во знойный час любви
Мертвяна написала угольком
негаснущей звезды,
как пчелка пишет ветренным крылом

Она смеялась этим по-своему наивным строкам, в которые я вкладывал все знание языка, как только овладевал им, и по-мере изучения новых слов, добавлял строфы в поэму, посвященную Мертвяне. Пробуждаясь после жгучих ночных возлияний, я пребывал в той ясной трезвости, граничащей с пониманием сути вещей, и внимательно исследовал тайны, которые казались столь-же присущими языку тела Мертвяны, как и ее уму была присуща прозорливость. Ее чуткая грудь, соски, отвечавшие внутренней вибрацией на легкое прикосновение, гладкий живот, подобный террасам плодородных долин, блестящие от пота бедра, играющие словно радуги и грозовые исчадия небес, ее ягодицы, достойные самых лучших кобыл нагория, все ее тело с великой мудростью извивающееся, гибкое, сильное и сладострастное, а влагалище ее, черным огнем напоевающее своего друга силою, ободряющее его, как горный источник ободряет гортань утомленного, и возвышающее, возвышающееся во всякий час, во всякую ночь и во всякий день; это то, что я называю хорошим учением.

Несмотря на то, что рыжебородые показали мне, как быстро и без проблем вызывать дождь, я ходил совершать утренние омовения к ручью, погружаясь в прозрачную ледяную воду которого, терял счет минутам и нередко оставался там вплоть до вечерних сумерек. Однажды, когда я дремал в ручье, из песка высунулась костлявая рука и ухватила меня за лодыжку. Моментально очнувшись, я сообразил выбраться на берег, откуда с бешенно стучащим сердцем стал всматриваться в воду.

-Это делается не так. - Послышался вкрадчивый голос Мертвяны. Я опять не заметил, как она подошла. Опустившись рядом со мной, девушка направила взгляд на воду, в которой под ее наблюдением стали появляться светящиеся прожилки, складывающиеся в кристаллические звезды. Вдоль лучей звезд выстраивались живо сменявшие друг друга маленькие иероглифы.

-Меня под водой схватила чья-то рука. - Сказал я.

-Иногда ты меня пугаешь. - Мертвяна покосилась на меня, чтобы тотчас вернуться к изучению звезд.

-Меня беспокоит следующее сображение, Мертвяна. Когда-то давно, еще до встречи с тобой, я увидел на улице фигуру в маске Смерти, и та предрекла мне избавление от иллюзий. Я жил в другом мире...

-Хочешь сказать, что тебя сюда привела Смерть? Невозможно. - Мертвяна фыркнула и поморщилась. - Как может лодочник доставить путника на берег, которого сам никогда не знал?

-Я знаю, но не могла-ли она или он... лодочник... проникнуть через воду?

-Теоретически да. - Выражение лица Мертвяны вслед за голосом приобрело неожиданную жесткость. - Но ты придаешь этому не ту важность, какую следует. Кто бы ни был твоим проводником там, его роль на том была исполнена до конца.

Я задумался над ее словами, а она повернула лицо от воды и внимательно на меня посмотрела.

-Если бы ты усердно учился понимать язык воды, то не задавался бы беспредметными вопросами. Ничто и никогда не может просто взять и пройти через нее.

-Тогда скажи, что повода для беспокойства нет и меня никто не хватал за ногу.

-Вода... - Мертвяна в отчаянии закатила глаза и повисла у меня на шее. - Вода полна своей жизнью, своими языками, в ней есть много такого, что не поддается никакому описанию. Может быть тебя схватило за ногу какое-то из этих существ... тех существ. Послушай, мое сердце говорит правду.

Она схватила мою ладонь и прижала к груди, просверлила глазами и набросилась с поцелуями. Мы предались любовным усладам и оставались на берегу, пока не зажглись звезды.

Я по-прежнему чувствовал недосказанность в своем диалоге с водою, а обучиться ее языку было посложнее, чем вызывать дождь с запахом хризантем. За этим искусством мне пришлось обратиться к глазам Мертвяны, невзирая на ее протесты. Она считала, что губной метод не сработает.

-Хорошо. - Соглашался я. - Но я хочу уметь то, что умеешь ты, и поэтому, если глаза, как ты думаешь, не сработают, обращусь к твоему сердцу. Я буду смотреть на него, и знаешь что, я сделаю это не из любви к науке, но прежде всего потому, что с удовольствием побуду с тобой.

-Вот как... Но что, если тебя в это время кто-нибудь опять схватит за ногу, что если твой испуг передастся мне... через связь сердца? - Мертвяна выглядела настолько серьезной и озабоченной своими подозрениями, что я не смог удержаться от улыбки.

Мы прошли под звездами до дома из камня и успели к вечернему пиру, на котором разворачивались настоящие баталии, соревнования искрометных умов - рыжебородые против светловолосых, и наоборот. Речи рыжебородых были наполнены таинственными недомолвками, строились на хитром сплетении умолчаний и ловких апелляций к изысканнейшим преданиям глубокой старины. Блондинки ошеломляли их в свою очередь тем-же.

Слушая их интеллектуальную игру, я периодически возвращался мыслями и взглядом к Мертвяне, как вдруг был, как молнией, пронзен быстрым, неуловимым пониманием, оставившим в душе глубокий след. Разбираясь в этом, я подумал, что однажды в своей жизни, состоявшей из блуждания между одними и теми-же ориентирами, подошел вплотную к черте познания собственных предков и своей земли - достаточно близко для того, чтобы те заявили свои права на мою душу, призвав пересечь границу и обрести Родину, лежащую по ту сторону мертвых и живых миров.

3. Назад дороги нет

Сестру Мертвяны, как я узнал к тому времени, звали Оливией или Оливой и она отлично разбиралась во всем, что касается приусадебного хозяйства, которое на первый взгляд было так-же неотличимо от дикой природы окружающего мира, как друг от друга обе сестры. Между тем, Оливия была чуть выше ростом, но не это делало ее столь уникальной, а глаза, которые напоминали два топаза.

Кроме того, Олива заплетала волосы в две косы, а не в четыре, как Мертвяна, пользовавшаяся в этом случае преимуществом положения так называемой занятой девушки. Другие блондинки, появлявшиеся на трапезах и различавшиеся цветом глаз, имели до шестнадцати кос, но большинство до сих пор ходило с распущенными волосами либо с одной целомудренной косою, перекинутой через плечо.

Как объясняли рыжебородые, среди девушек не существовало особой сегрегации, но строго блюлась субординация, и в зависимости от интенсивности опыта, они расцветали, наполняясь находящей один из выходов в косах сексуальной энергией. Шокирующий признался, что сам никогда не видел по-настоящему матерых дам, но ему рассказывали о тех, которые запросто заплетали по шестьдесят четыре, а то и по сто двадцать восемь кос.

С его слов я записал порядок негласного титулования незамужних дев:

0 присматривающаяся
1 заинтересованная
2 ищущая
4 любознательная/занятая
8 подвижная
16 беспорядочная
32 блудливая
64 матерая гр. 2
128 матерая гр. 1
256 великая
512 непревосходимая

Мертвяна, когда я ее попросил прокомментировать этот список, уклончиво сказала что-то про природные способности, открывавшиеся по мере становления личности девушки и развития ее талантов.

-Когда другие переходят на следующий уровень, - внимательно посмотрев на меня, сказала она, - для всех нас это большая радость. Мы помогаем тем, которые еще только в начале пути, и с приятным волнением наблюдаем за становлением каждой.

Я был поражен открывшейся картиною сплоченности и взаимовыручки, царивших среди этих тонких ценительниц возвышенной духовной прелести, которой наделяет архаическая природа всех добрых своих дочерей и сыновей.

Приусадебное хозяйство начиналось за воротами. Оттуда получало подворье пищу, одежду и глиняные таблички, на которых в часы отдыха выжигали рыжебородые самые причудливые фигуры из тончайших иероглифов, силою мысли придавая явленным фигурам импульс, в результате которого те приходили в согласованное движение и составляли неожиданные, но никого особо не удивлявшие комбинации, впрочем, тут-же распадавшиеся и высвобождавшие свет. Что касается одежды, то вся она, независимо от фасона, имела ряд практичных удобств, подбиралась со вкусом и смотрелась на людях столь стильно, что казалась скроенной опытным модельером специально по фигуре.

Поскольку я хорошо владел призывом дождя, то вызвался помочь Оливии по хозяйству, полагая, что смогу оросить поля овощей или фруктовый сад, хотя не до конца представлял, чем на самом деле она занимается. С весьма таинственным, но тем не менее открытым видом девушка скакала впереди, и через лес мы попали в долину, поросшую мелким кустарником. Я с любопытством озирался, ожидая обнаружить признаки земледелия или увидеть стада пасущихся овец, но Оливия невозмутимо скакала дальше, пока мы снова не оказались в лесу. Там она дала знак спешиться и, оставив коней на привязи у импровизированного бивуака, мы пошли по узкой утоптанной тропинке в гору.

-Сейчас придем. - Предупредила она и в следующую секунду я увидел вход в пещеру.

-Эта пещера, - взбежав по широким ступеням ко входу, девушка обернулась ко мне и поманила ладонью, - маленькое произведение искусства. Мы берем здесь все, что захотим, по-сути дела...

Во мраке пещеры серебрились уже знакомые мне нити, расходившиеся из-под пальцев Оливии. Признаться, я ничего не видел в темноте и несколько раз оступился, с ужасом балансируя, как мне показалось, над краем пропасти. Покрываясь холодным потом, я тем не менее отмечал появление неких светящихся силуэтов - некоторые из них исчезали перед нами, а другие появлялись буквально под руками у Оливии. Они были похожи на схемы или выкройки, в которых угадывались черты вещей, очевидно в этот момент производившихся по плану хозяйки.

-Что-же ты ничего не представляешь? - Послышался мелодичный голос Оливии, в котором читалось недоумение. - Отсюда нельзя уйти без даров.

-Не понимаю, как работает это приусадебное хозяйство. - Признался я.

-Ах вот в чем дело! Держи! - Она со смехом передала мне одну мерцающую нить, которая скрипела и пружинила под пальцами. - Теперь потяни за нее, но без резких движений. Просто представь то, что тебе милее, и оно появится.

Я задумался, осторожно управляя ожившей нитью, - что-же мне милее всего? Пораскинув мозгами, я решил, что всегда испытывал слабость к пиджакам, и представил себе добротный пиджак со множеством карманов, после чего осторожно, но уверенно потянул за нить, ответившую спокойным гудением.

-Это делается не так. - Прозвучал сзади голос невесть откуда появившейся Мертвяны. - Если хочешь, чтобы что-нибудь появилось, то не нужно представлять, как оно выглядит. Не нужно воображать себе того, насколько сильно ты этого желаешь. Достаточно знать, я повторяю, знать о том, что оно существует. Просто позволь ему обрести свое место.

-Понимаю. - Уклончиво пробормотал я и сосредоточился на нитях. Мертвяна опустила ладонь поверх моей и деликатно пожала ее.

-Достаточно. - Попросила она. - Не мучай себя и других. Пиджак уже на твоих плечах.

С величайшим изумлением я вынужден был признать, что она говорит правду. В следующую секунду я почувствовал ее дыхание на щеке и наши губы сомкнулись.

-Тут есть одно укромное местечко... - Прошептала она, а затем повысила голос, эхом разнесшийся под сводами пещеры: - Отправимся туда все вместе!

Я наощупь двигался за обеими девушками, пока мы не достигли центра пещеры. Там сестры разделились, принявшись по-очереди извлекать мерцающие нити из внушительного клубка, наполнявшего этот круглый зал зловещим сиянием. Перед ними появилось несколько звезд, вдоль лучей которых медленно проплывали иероглифы, отчасти уже знакомые мне. Девушки с потрясающей ловкостью соединяли нити с лучами и нанизывали на них письмена, и при этом непринужденно посмеивались, как будто работа вовсе не требовала особого внимания или концентрации. Они выглядели так, словно вставляли нитку в игольное ушко.

-Вот! - Звонко воскликнула Оливия и в потолке появилось отверстие, через которое хлынул яркий солнечный свет. В его лучах возникла ажурная. окутанная туманом лестница. Сестры, с таким видом, будто все это происходило каждый день, подошли и сделали несколько шагов вверх по ступеням. Я поспешил за ними, немного тревожась о том, как бы это видение не исчезло в самый неподходящий момент.

У меня были свои теории относительно перемещения на тридцать три столетия, но я хотел услышать, что об этом думает Мертвяна. Мы возлежали с ней и Оливией в тени раскидистого каштана и в ответ на мой вопрос девушки синхронно взяли кончики кос, соединив их перед моими глазами.

-То, что ты сейчас услышишь, - сказала Мертвяна, - не имеет отношения к тайному знанию и лежит на поверхности. Это знает каждый и это можно прочесть, например, на глиняных табличках...

-Я не умею ими пользоваться. - Напомнил я.

-Не важно. Посмотри на обе косы и обрати внимание на их кисточки, между которыми наблюдается легкий разрыв. Лишь две нити - по-одной из каждой косы - могут соединиться в одно и то-же время. Это не может произойти "вдруг".

-Понятно. - Сказал я. - Сначала появляется свобода, а затем нить видит, как коса, в которую она вплетена, идет вразнос. Другие волосы отдаляются от нее, как ручьи в дельте реки, впадающей в океан. Затем происходит неуловимая перемена, а вокруг начинает сплетаться новая коса. Мне кажется, я уже видел нечто подобное.

-Может быть.

-И, как ни крути, в точке перехода была маска Смерти. Не похоже на неотносящуюся к делу фигуру, не так-ли?

-Похоже, это действительно беспокоит тебя. - С этими словами сестры трогательно переглянулись. Я внимательно смотрел в цирконовые глаза Мертвяны, которая невозмутимо глядела на Оливию. Потом перевел взгляд на сестру, еще раз отметив, насколько они похожи. Даже форма сосков была симметричной.

-А эта маска... она что-нибудь сказала, что-то особенное? - Спросила Мертвяна. Оливия опустила глаза и стала играть пальцами моей левой руки, перебирая их, как четки.

-Сперва она обратилась ко мне с вопросом, которому я не придал особого значения, а именно, спросила, идет-ли ей капюшон.

-Вот как! - Девушки одновременно вздохнули.

-Я ответил, что в наши дни такой наряд никого не удивил бы...

-То есть ты ушел от ответа. - Уточнила Мертвяна. Ногти Оливии впились в мою ладонь и девушка подалась вперед, заглядывая мне в глаза:

-Надеюсь, капюшон ей хоть немножечко шел?

-Сейчас, когда ты об этом спрашиваешь... - Я глубокомысленно поднял брови, размышляя над словами Оливии, но Мертвяна не дала мне собраться с мыслями. Она покачала головой.

-Я не думаю, - сказала она, - что дело было в самом капюшоне. Своим вопросом маска приглашала разделить ее удовольствие, вызванное чувством новизны. Дело в том, что этот головой убор был для нее нетипичен.

-Как ты догадалась? - Вырвалось у меня и я тотчас-же почувствовал себя дураком. Чтобы догадаться об этом, не нужно было быть семи пядей во лбу, ведь так?

-Она просто прислушалась к своей интуиции. - Скромно объяснила за сестру Оливия. Затем она задумчиво добавила: - Интуиция говорит о том, что дело предстает в новом, неожиданном свете.

Я вопросительно посмотрел на нее, потом на Мертвяну, которая хранила молчание. Оливия дотронулась бедром до моего живота и сказала:

-Это не значит, что мы с сестрой о чем-то недоговариваем. Как только поймем, сразу скажем тебе, обещаю.

У меня не было оснований сомневаться в искренности этих слов и я обнял ее за плечо, ощутив под пальцами гладкую кожу, скрывающую весьма крепкие мышцы. Она вцепилась ногтями мне в шею и навалилась сверху, принявшись быстро покусывать мои губы. Ее глаза закрылись. Я увидел рядом лицо Мертвяны, с одобрением взиравшей на сестру. Разумеется, она присоединилась к нам, убедившись, что у той не возникает трудностей по-существу дела.

Спустя час девушки, счастливо переглядываясь, сели по обе стороны от меня. Внезапно по лицу Оливии пробежала тень задумчивости, она словно была не с нами, а в воздухе перед ней появились радужные нити, которые она принялась быстро перебирать, сплетая какой-то удивительный узор. Когда узор был закончен, она с минуту сидела без движения, а потом бросила взгляд на сестру и ее щеки порозовели.

Она подалась вперед и склонила голову, положив ее мне на грудь.

-Оливия только что была посвящена в новый ранг. - С торжественным видом обратилась ко мне Мертвяна и принялась расплетать косы сестры, после чего умело заплела их на новый лад. Четырехкосая Оливия выпрямилась и безмолвно, с загадочной улыбкой, посмотрела на Мертвяну.

-Каждый раз, когда мы совершаем что-то особенное... - Обратилась та ко мне. - Когда с нами что-то происходит, другие тоже знают об этом. Мы остаемся на связи, в общих чертах... И вот, когда мы делаем что-то важное, что-то ценное для всех нас, то получаем баллы отличия, по-мере накопления которых становимся старше и лучше.

Я деликатно кивнул, боясь неосторожным словом нарушить торжество.

-Сейчас ты стал свидетелем того, как количество этих баллов перешло в качество, в новое качество, которым теперь обладает моя сестра Оливия.

Девушки взялись за руки и воцарилось молчание. Был слышен только ветер, обдувающий нашу скалистую площадку. Спустя несколько блаженных минут Мертвяна откинулась на траве с задумчивым видом, а Оливия дотронулась до моих губ пальцами.

-Мы все еще размышляем над вопросами, которые так нас сегодня взволновали. Не думай, что праздник отодвинул их на задний план. - Серьезно сказала она.

-Тебе надо спросить Шокирующего. - Мертвяна пришла к какому-то решению и уставилась на меня широко открытыми глазами. - Он будет знать, что делать. Соберем других... Мы сможем дать отпор этой твоей маске, если потребуется.

-Мы также, как и ты, стараемся понять, что происходит. - Вставила Оливия. Ее сестра сверкнула цирконовыми глазами.

-Шокирующий знает путь. Мы все... его знаем, но именно об этом разговаривать дозволено только ему и тем, кто за ним. Этот путь ведет дальше... больше я ничего не могу объяснить своими словами, прости.

Мертвяна залилась краской и опустила глаза. Внезапно она выгнула спину и схватила что-то, как мне показалось, пролетавшее в воздухе, а потом разжала кулак. На ладони лежал серебрянный перстень с цирконом, но вместо камня на меня смотрел глаз. Мертвяна взяла мою руку и надела перстень на указательный палец.

-Я никогда не умел по-настоящему благодарить, но это...

-Не нужно. - Она покачала головой. - Ты хотел такой-же глаз, как у меня, и я его тебе просто дарю.

Шокирующий сидел с длинной трубкой у костра, медленно выпуская дым и взглядом ища среди тлеющих углей решения какой-то головоломки. Он многозначительно посмотрел на перстень, украшавший мой палец. Я сделал над собой усилие, чтобы не сложить руки на груди.

-Этот знак внимания сам по-себе очень ценен. - Кивнул он. - Но я советую тебе разобраться в том, как он работает.

Меня озадачили его слова и я невольно проследил взглядом за девушкой, прошедшей мимо нас в сопровождении рослой дрессированной гиены. У девушки, принадлежавшей к классу заинтересованных, были глаза глубокого изумрудного цвета, сверкавшие на загорелом лице. Ее загар, однако, заканчивался на шее, полностью сходя на нет в районе ключиц. Аналогичным образом смуглые ее ладони оставляли неизгладимое впечатление коричневых перчаток.

-Я пришел по особому делу. - Обратился я к Шокирующему, который глубоко затянулся и одними глазами дал знак продолжать.

-Мертвяна уверена, - продолжал я, - что только ты можешь знать... определенные обстоятельства. Это дело касается некоего пути, о котором все знают, но не должны говорить.

-Пути? - Шокирующий вскинул рыжие брови. - Очевидно, есть повод для этого. Девушкам вообще-то не запрещено говорить о пути.

-Вот как...

-Нет, они не пытались скрыть от тебя правду и не были настолько смущены ею. Я хочу сказать, что как таковые девушки могут об этом говорить, но только при определенном положении в иерархии. Твои подруги его не занимают.

-Ясно.

-А я занимаю, и должен тебе сказать... предупредить о том, что путь заставит тебя по-новому взглянуть на диспозицию сил в нашем мире. Ты столкнешься с тем, что, возможно, вовсе не ожидал увидеть. Понимаешь, в чем дело, там существуют... вокруг нас существуют другие народы, похожие на людей, но ими не являющиеся. Они будут видеть в тебе врага, тем более раз уж ты спелся с Мертвяной.

Шокирующий покосился на перстень и широко улыбнулся.

-Но пройти этот тяжелый путь вполне возможно. В сопровождении армии отчаянных головорезов, конечно, под охраной, окольными путями, но можно. Нет принципиальных ограничений на это. Не нужно...

Он внимательно посмотрел мне в глаза, прежде чем продолжить, и описал ладонью в воздухе полукруг.

-Не нужно сообщать мне прямо здесь и сейчас суть взволновавшей тебя проблемы. Не нужно никаких подробностей. Если бы я мог знать ответ, то тебе не пришлось бы вовсе услышать о пути. Но ответ известен только тем.

С этими словами Шокирующий почтительно приподнял трубку.

-Только тем, которые живут в другом конце пути. Мы называем их "стариками", но не готовься к встрече с немощными, седыми или тяжело больными. Совсем наоборот. Мы называем их также Эшу, это он и она - пара, а может быть не пара.

-Ты хочешь сказать, что они живут среди других народов, не являющихся людьми? - Уточнил я.

-Нет, ничего подобного я не утверждал. Я сказал, что путь проходит через земли других, через вражескую территорию. А Эшу живут на острове или, если угодно, в анклаве. Мы не знаем, сколько там еще, кроме них, живет настоящих людей. И знаешь, что...

-Что?

-Уже много лет никто не спрашивал об этом пути. Я не помню, чтобы кто-нибудь отправлялся туда... Нет, конечно, отряды патрулируют путь и держат на должной дистанции нелюдей, и мы вовсе не безоружны против этой опасности, но чтобы отправляться по пути туда - такого на моей памяти не было.

Он закончил, вставил в зубы трубку и уставился на угли. Я посмотрел на девушку с гиеной - то, чем она кормила своего питомца, устроившись с ним прямо на земле, повергло меня в изумление. Это были самые настоящие кремовые пирожные. Между девицей и гиеной стоял бочонок меда, над которым вились осы.

4. Настоящие люди

Мы выдвинулись на восходе и к обеду наш конный отряд остановился лагерем невдалеке от границы, за которой находилась неизвестность. Вечером нас нагнал обоз с предметами первой необходимости, на которых настоял лично Шокирующий, хотя я бы понадеялся на собственные силы, благо что и сам кое-чему научился от своих спутниц.

Налегке отряд рыжебородых головорезов мог прониикнуть на территорию врага еще засветло, а обоз нам в этом серьезно помешал.

Я с Мертвяной и Оливией расположился в отдельном благоустроенном шатре, где на ложе при свете тысячи миниатюрных звезд мы обсуждали наши шансы против полчищ других народов, через которые должны были пройти, по-возможности, быстро.

-Я настаиваю на том, чтобы выступить ночью, прямо сейчас. - С жаром убеждала Мертвяна, в словах которой был свой резон. Она хорошо видела в темноте, но не только это заставляло прислушаться к ней. В отличие от меня, она, также как и ее сестра, уже бывала за границей и обе с успехом противостояли ордам нелюдей.

-Знаешь что, я даже пыталась, когда у меня была всего одна коса, привести с собой пленного. Одного из этих...

С этими словами она поморщилась и сделала презрительный жест.

-Он был по-своему полезен, так мне казалось... тогда. Я думала, что смогу выдрессировать его до такой степени, чтобы позволить свободно разгуливать, ну как это делают собаки.

-И что-же получилось из этой затеи? - Вежливо поинтересовался я.

-Ничего. - Она прикусила губу и отвернулась. Оливия покачала головой, с состраданием глядя на сестру.

-Мертвяна права. - Обратилась она ко мне. - Нам следует выдвинуться прямо сейчас. Чтобы у тебя не оставалось сомнений, подумай вот о чем: эти... могут вероломно перейти границу в любой момент. Что еще способно привлечь их, если не благоустроенный лагерь настоящих людей?

-Если они нагрянут среди ночи, я смогу защитить вас обеих. - Пообещал я, в ответ на что сестры обменялись многозначительными взглядами. Выразив нежелание гадать на кофейной гуще, я сообщил, что собираюсь немного вздремнуть, после чего действительно погрузился в сон.

Ровно в полночь я пробудился от криков и звона оружия, набросил на плечи любимый пиджак и вслед за полуобнаженными девушками выскочил из шатра. Надо отдать должное самообладанию сестер - в такой суматохе они, прежде всего, создали себе из воздуха приличные платья, в которых выглядели достойно, высокомерно возвышаясь над взбесившимися кривыми и горбатыми мародерами.

Я не мог поверить своим глазам, взирая на снующих людей, облаченных в разнообразные, ужасно сидевшие на них металлические доспехи. Озираясь и издавая гортанные звуки, при помощи которых эти люди ободряли друг друга, они падали под ударами сохраняющих невозмутимость головорезов, но тотчас вскакивали и продолжали грабеж. Их интересовал, прежде всего, обоз, дорвавшись до которого, они убегали с казавшимися им ценными предметами первой необходимости - золотыми столовыми приборами, бутылками вина, модными шляпами и сапогами - всеми теми вещами, которые дает приусадебное хозяйство. Не обделяли вниманием варвары и различную утварь, без присмотра лежащую по всему лагерю. Один из грабителей схватил за поводья лошадь Оливии, животное сорвалось и потащило его за собой по земле, но у болвана не хватило ума отказаться от своей затеи.

Оливия подняла руку перед собой и спокойно дернула за нужные ниточки, после чего лошадь вернулась на свое место, а вор-неудачник стал кататься по земле, хрипя и раздирая рубаху на груди.

-Низшие твари. - С достоинством прокомментировала происходящее Мертвяна. - Пусть помучаются.

С этими словами она призвала несколько больших звезд, выделила нужные иероглифы взглядом и мотнула головой. Несколько грабителей закрутилось над землей, они истошно визжали, охваченные незримым ужасом в плену тех петель, за нити которых дергали обе сестры. В считаные минуты с нападавшими было покончено.

-Я полагаю, нам стоит свернуть лагерь. - Обратился ко мне один из рыжебородых. - Эти просто так не успокоятся. Сюда придут еще... и еще, и еще. Они будут возвращаться, потому что в их примитивных мозгах не укладывается ничего, кроме представления о богатой добыче, которая, по-их мнению, "буквально валяется под ногами". Это будет нарушать наш сон.

-Ты сам видел, что в них нет ничего человеческого. - Сказала Мертвяна. - Я предлагаю свернуть лагерь и немедленно прокатиться по их землям волной мучения и адского воздаяния. Воздаяния за то, что они осмелились сделать.

-Они проникли на нашу землю, осквернили покой Родины. - Согласился с ней рыжебородый. - Замучать и убить как можно больше из их порченого рода - это самое малое, что мы можем сделать в данной ситуации.

-Теперь я понимаю, что тебе пришлось пережить, - я нежно пожал ладонь Мертвяны, - когда ты пыталась выдрессировать одного из этих. Мне очень больно, что я заставил тебя вновь пережить воспоминания о тех тяжких минутах, подверг вас всех опасности и стал причиной трагедии. Нам действительно стоит прямо сейчас перейти в наступление и покарать врага.

Мертвяна одарила меня благодарным взглядом, но не промолвила ни слова. За нее сказала сестра:

-Да будет так.

В час ночной перейдя границу, мы слаженно вклинились на территорию противника. Я взглянул в полные ужаса глаза других народов, бежавших от нас. Я видел случайных прохожих-пьянчуг, ничего не соображавших, как и все остальные недолюди. Они искали отдыха вдали от своих дорог, но находили мучение и гибель под копытами конницы кошмаров. Головорезы неслись впереди, разделившись на два блестящих тактических и стратегических клина, в которых, как в тисках, бились поверженные в прах жалкие марионетки сестер. Я вооружился мачете, с признательностью припомнив уроки фехтования, преподанные мне Шокирующим. Ставни их нищенских лачуг, стены кривых деревень, воющие на все змеиные лады вдовы всех павших у границ нашей Родины, кривые от помутнения небеса рассекал я с именем Мертвяны на устах.

-За Мертвяну. - Страшен был приговор клинка. - За то, что цирконовый глаз посмели навлечь на себя извивом своим и безумным бесчинством.

Сверкал перстень на моем пальце, и получали враги заслуженные ими мучения, и хотелось бы, чтобы ширилась полоса охвата, хотелось бы, но следовало продвигаться дальше по пути, подчас закрывая глаза на то, что еще следовало искоренить.

-Достаточна-ли сеемая нами разруха? - Переспрашивал я у сестер, а потом задавал тот-же вопрос рыжебородым. - Не сочтут-ли нас мягкими?

-Мера всякого страдания в нас. - С улыбками отвечали девушки, перебирая пальцами струны мировой арфы, из которой могли извлекать столь чарующую мелодию. - Поэтому они сочтут лишь то, что мы дадим счесть.

-Народы недолюдей многообразны. - Давал ответ на тот-же вопрос рассудительный рыжебородый головорез. - По-мере движения, мы встречаемся с различными их модификациями, склонными к собственным трактовкам, к своим критериям оценки происходящего. Нельзя считать, что для всех возмездие является в одинаковом образе.

-Согласен! - Отвечал я тем и другим, направляя взгляд моего циркона вперед, в туманную зыбь, в океан, над гладью которого начинала угадываться великая гора, закрывавшая собой половину неба. Плоть океана кровоточила, но эта кровь казалась нам бесвкусной. На коротких привалах мы искали пещер, странных чащ, укромных уголков, где можно было разбить сад или приусадебное хозяйство. Только тем и жили, по-сути дела.

-Это гора Эшу. - Вглядываясь в зыбь, докладывала Мертвяна.

-Теперь, - уточняла Оливия, - мы можем называть это своим именем. Мы сейчас свободно говорим о пути, потому что стоим на нем.

"Резонно." - Подумал я, потягивая ароматное вино.

Гора Эшу встречала нас прохладою. Как и прогнозировал Шокирующий, на подходе к ней племена ненастоящих людей стали появляться реже, покуда вовсе не исчезли. Темная лестница вела от подножия к вершине, где в дымке угадывались силуэты фортификационных сооружений.

Спустя несколько дней и ночей подъема мы остановились у массивных ворот из черного дерева. Бросив на меня странный взгляд, Мертвяна достала из бархатного заплечного мешка витиеватый ключ и вложила его в замочную скважину. Провернула три или четыре раза. Ворота беззвучно распахнулись, пропуская всю группу.

-Большая удача, что мы достигли цели нашего путешествия без потерь, если не считать тех золотых ложек из обоза. - С волнением произнес я, вступая под темные своды обители Эшу.

-Да уж. - Покачал головой рыжебородый. - Мы прошли через тяжелые испытания.

-Простите, что отвлекаю вас обоих от беседы, - вполголоса произнесла Мертвяна, - но лучше посмотрите вон туда.

Проследив за ее взглядом, я увидел и узнал Эшу. К нам спускалась по винтовой лестнице стройная загорелая девушка с тысячью золотых кос, над которыми красовались длинные острые рога, загнутые назад. Из ее каллейдоскопических глаз струилось безграничное блаженство.

Мертвяна вцепилась мне в локоть. На другом за секунду до того, как она решилась на это, повисла Оливия. Сестры переглянулись. Рыжебородые почтительно склонили головы перед Эшу.

Та легко и безмолвно обошла вокруг нашей группы, кивая каждому из рыжебородых, а затем остановилась напротив меня и осмотрела девушек.

-Несмотря на то, что мы похожи, - обратилась она к Мертвяне и ее сестре, - нас значительно больше. Мы Эшу, единственный Предок истинных людей.

Сказав эти слова, она пронзила меня гипнотическим взглядом и соблазнительно облизнулась. В этот момент я заметил периферийным зрением появившуюся в воротах тень и, неохотно оторвавшись от глаз Эшу, обернулся, чтобы распознать высокую фигуру с бледной маской под просторным капюшоном.

Не обращая внимания на рыжебородых, фигура подошла к нам. Я заметил, что выражение лица Эшу не изменилось. Она с одинаковой благосклонностью глядела на маску Смерти, на своих рыжебородых людей и на девушек, прижимавшихся ко мне.

-Не буду начинать с банальностей. - Сухо произнесла Смерть, поднимая руки, чтобы снять капюшон. Под ним оказались длинные, загнутые назад рога.

Эшу не отрываясь смотрела на маску, но та не удостоила ее внимания и театрально вскинула ладонь, указывая на меня.

-Мне нужен этот! - Нараспев сказала она. - Не эти, и не эти, но этот здесь стоящий человек. С ним не закончена игра моя, игра как кошки с мышью жалкой и убогой! Расступитесь, и позабудете о нем. Меня вы больше не увидите среди себя, среди своих рядов!

Я сжал кулак, ощущая крепость перстня, и потребовал объяснений. Мне стоило немалых усилий преодолеть гнетущую скованность, которую излучала маска.

-Объяснений?! - Ее тон неожиданно переменился, в голосе прозвучало смешанное с гневом изумление. - Мне - объясняться?! Перед кем и за что, позвольте узнать? Вы себе представляете, кто я - и кто этот здесь стоящий человек?

-Догадываюсь. - Кивнул я.

-Позволь тебе напомнить о нашей первой встрече. - Приступила маска к обстоятельному монологу. - Мы встретились на улице одного города, который ты по-ошибке считал своим, не понимая того, что был уже несколько часов как мертв. Ты понимаешь, не мне объясняться в данной ситуации. Мы хотели посмотреть - и мы посмотрели. Вот и все объяснение. Мы указывали на то, что текущий момент для рода вашего наделен абсолютным приоритетом? Указывали. Что дальше? Ничего.

С этими словами Смерть встала в позу, откинув костлявую ладонь и выставив вперед ногу.

-А теперь мы принесли этому человеку напоминание. Мы пришли напомнить о его роли утлой лодки, несомой по не очень-то бурному океану иллюзий, что с нашей точки зрения не более кругов на воде. Я ясно выражаюсь?

-Не вполне. Вы хотите сказать, что - что? Говорите прямо, используйте для этого слова, которые с моей точки зрения не более шахматных фигур. - Я покосился на Мертвяну, которая напряженно следила за перформансом маски.

-Я хочу сказать, - Смерть покачала головой, - что этот мир, в который тебя занесло, такая-же ложь, как и тот, из которого вынесло. Тебя объяла чувственная ложь, мой друг, и ты поверил в то, что диктовал тебе инстинкт текущего момента, - считать происходящее исполненным той жгучей важности, граничащей с правдоподобием.

-Нет. - Сказал я, холодно улыбнувшись маске. - Должен тебя огорчить, но ты полностью ошибаешься, в то время как моя Родина никогда не лжет. Если ты наберешься смелости утверждать обратное перед лицом Эшу, то попытайся-же сделать это далеко идущее заявление.

Маска оставалась бледной. Через несколько секунд в ее прорезях зажглись красные огоньки.

-Я просто отведу тебя туда, где тебе самое место. - Бросила она, извлекая из-под полы мантии длинный меч и делая шаг ко мне.

-И это нынешняя ваша коса? - С недоумением пробормотал я, делая отчаянный бросок в сторону, а потом под ноги маске. Я сцепил руки вокруг ее колен и напряг все свои силы, чтобы лишить равновесия, одновременно ударяя сапогом по руке, державшей меч.

Спокойно расмеявшись, маска Смерти отшвырнула меня к противоположной стене и мгновенно оказалась рядом с занесенным мечом. Я выставил перед собой кулак с пылающим цирконовым глазом. Это привело маску в секундное замешательство, которым я воспользовался, чтобы оказаться у нее за спиной, вцепиться ей в плечо и с силой вывернуть его.

-У меня нет костей и тому подобного. - Заметила маска в ответ на мои старания, после чего движением плеча отбросила меня к лестнице.

Я постарался дотянуться окровавленной рукой до перил, но свалился и стиснул зубы в безысходной ярости. Маска с занесенным мечом стояла передо мной. Я закрыл глаза, ожидая удара и внезапно почувствовал, как что-то переменилось.

-Это делается не так. - Мертвяна стояла между маской и мной, сложив руки на груди и сверля глазами маленькие злые огоньки в прорезях. Через секунду рядом с ней встала и сестра. Я нашел взглядом Эшу, которая наблюдала за маской.

"Поверь в меня, Эшу, как это сделали твои прекрасные дочери!" - Мысленно обратился я к ней, а затем собрался и сделал заявление:

-Маска, ты находишься в начале мира, где тебя быть не должно. Скорее всего, ты проникла сюда через земли ненастоящих людей. Пришла пора сделать выбор, на чьей-же ты стороне?

-Во всяком случае не на твоей. - Сухим канцелярским языком процедила маска и повернулась к Эшу. - Ради всеобщего блага, я сейчас вас оставлю и вы меня больше никогда не увидите.

-Мы это уже однажды слышали. - Голос Эшу звучал мелодично и в нем читалась симпатия к побежденной маске. - И еще услышим. Мы знаем это.

-Мы тоже. - Согласилась маска, сделала реверанс и исчезла, оставив после себя в воздухе едва уловимый аромат, тотчас-же подавленный благоуханием вспотевших от напряжения сестер.

-Мы полагаем, что вы приходили именно за этим. Чтобы разобраться? - Эшу вкрадчиво сделала шаг в нашу сторону.

-Не чувствую особой ясности. - Скептически заметил я. - Но, по-крайней мере, Смерть была поставлена на место.

-Мы это и имели в виду под "разобраться". Мы создали истинных людей бессмертными и ей не должно быть места здесь. Мы рады, что вы тонко отметили это в вашем выступлении перед маской.

-Теперь, как я понимаю, нам пора в обратный путь. - Я посмотрел на Мертвяну, а затем перевел взгляд на ее сестру. Эшу обольстительно улыбнулась.

-Побудьте гостями. - Сказала она. - Я покажу девочкам, как плести косы... на наш манер.

См. далее Красная Лента из цикла XIII век.