Генрих Гейне

Донна Клара

В поздний час в вечернем парке
Бродит Клара, дочь алькальда.
К ней доносятся из замка
Звон литавр и шум веселья.

Мне несносны будут танцы
И потоки льстивой речи,
Кавалеры, что изящно
Меня сравнивают с солнцем.

Стало все невыносимо
С той поры, как увидала
Я в окне при лунном свете
Рыцаря со звучной лютней.

Как манили эти звуки!
Как он мужественен, статен!
Как глаза его горели,
Будто он — святой Георгий!» —

Так, потупя очи долу,
Размышляла Донна Клара.
Вдруг взглянула — а прекрасный
Незнакомец перед нею.

Руки сжав, шепчась друг с другом,
Они бродят под луною,
Их зефир ласкает нежно,
Розы кланяются низко.

Розы кланяются низко
И пылают, словно в сказке.
— Но скажи мне, дорогая,
Отчего ты покраснела?

«Комары кусают, милый,
А в такое время года
Комары мне ненавистны,
Как носатые евреи.»

— Брось ты мух, да и евреев, —
Говорит ей рыцарь нежно.
А с деревьев облетают
Лепестков миндальных тыщи.

Лепестков миндальных тыщи
Разливают ароматы.
— Но скажи мне, дорогая,
Благосклонна ли ко мне ты?

«Я люблю тебя, мой милый,
Поклянусь хоть на распятье,
Где Спасителя убили
Кровожадные евреи.»

— Брось Христа, да и евреев, —
Говорит ей рыцарь нежно.
Вдалеке качает ветер
Сонно чаши белых лилий,

Сонно чаши белых лилий
Отражают свет созвездий.
— Но скажи мне, дорогая,
Твои клятвы не фальшивы ль?

«Фальши нет во мне, мой милый,
Как в груди моей ни капли
Крови нет от крови мавра
Или грязного еврея.»

— Брось ты мавров и евреев, —
Говорит ей рыцарь нежно,
И к беседке дочь алькальда
Увлекает за собою,

И украдкой оплетает
Донну сетию любовной;
Поцелуи слов протяжней
И сердца переполняют.

Свадебные песни-трели
Соловей поет над ними.
Словно в танце с факелами,
Светлячки по травам скачут.

А в беседке стало тихо.
Только слышно, как украдкой
Что-то шепчет мирт беседке,
Да цветочное дыханье.

Но слышнее стал из замка
Гром литавр и барабанов,
И проснувшаяся Клара
Руку с рыцаря снимает:

— Чу! Зовут меня, мой милый;
Мы расстанемся, но прежде
Имя милое свое мне
Наконец назвать ты должен.

И с безоблачной улыбкой
Рыцарь руки ей целует,
Он целует донне губы,
Щеки, лоб и произносит:

— О сеньора, я, Ваш милый,
Сын премудрого и всеми
Почитаемого Рабби,
Израель из Сарагосы.